Смирнов Петр Иванович,
Санкт-Петербургский
Государственный
Университет,
Доктор философских наук, профессор
Smirnov Petr Ivanovich
Saint-Petersburg state university
DSc in Philosophy,
professor
E-Mail: smirnovpi@mail.ru
УДК – 17.022.1:316
СЧАСТЛИВАЯ ЖИЗНЬ КАК ПРЕДМЕТ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ОПИСАНИЯ
Аннотация: В статье предлагается теоретическое описание процесса и результата счастливой человеческой жизни, рассматриваемой как социальное явление. Описание строится на основе утверждений: 1) для счастливой жизни необходимо гармоничное и ритмичное чередование трех основных разновидностей деятельности: эгодеятельности, обеспечивающей существование, служебной деятельности, придающей существованию смысл и игры, привносящей в существование веселье и радость; 2) человек как социальное существо стремится самореализовать себя через достижение социальной значимости (способности оказывать влияние на ход событий в обществе); 3) он может быть назван объективно счастливым в случае гармоничного протекания его жизни на основе трёх названных разновидностей деятельности и при условии достижения им достаточной меры социальной значимости. Иначе его можно считать объективно несчастным (обделённым или даже обездоленным).
Ключевые слова: счастье, жизнь, свобода, ценность, самореализация, деятельность.
A HAPPY LIFE AS A SUBJECT OF SOCIOLOGICAL DESCRIPTION
Abstract: The article proposes a theoretical description of the process and result of a happy human life, considered as a social phenomenon. The description is based on the following statements: 1) a happy life requires a harmonious and rhythmic alteration of three main types of activity: ego-activity, which ensures existence; service activity, which gives existence meaning; and play, which brings fun and joy to existence; 2) as a social being, a person seeks to self‑realize through achieving social significance (the ability to influence the course of events in society); 3) a person can be considered objectively happy if his life is harmonious and based on three aforementioned types of activity, and if they he achieved a sufficient measure of social significance. Otherwise, he can be considered objectively unhappy (deprived or even destitute).
Key words: happiness, life, freedom, value, self‑realization, activity.
Введение. Авторы Декларации независимости США признали «самоочевидным», «что все люди созданы равными и наделены их Творцом определёнными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью». Видимо, они считали в момент её принятия (4 июля 1776 года) интуитивно ясными для всех слова «жизнь», «свобода» и «счастье». К настоящему времени с пониманием этих прав возникли сложности (исключая разве что право на жизнь). Обсуждается соотношение «свободы от» и «свободы для», мера личной свободы, связь свободы и долга и т.д. Что же касается счастья, то даже несколько странно, что авторы Декларации внесли стремление к нему в столь важный документ, ибо многообразие смыслов, вкладываемых в слово «счастье», было известно с античности. Люди ныне понимают и в будущем будут понимать это слово в удобном для себя смысле. Однако в рамках социологии можно предложить некий образ счастливой жизни в качестве полезного ориентира для любого человека. Цель статьи заключается в построении такого образа.
Основное содержание статьи.
Уточнение проблемы смыслов, вкладываемых в слово «счастье». В обществоведческо-гуманитарной мысли практически все крупные мыслители высказывались о человеческом счастье, определяя его по-разному. Нет возможности даже вкратце рассмотреть их. Но в целом их трактовки счастья укладываются в два смысловых ряда синонимов слова «счастье», которые в русском языке принципиально отличаются своими значениями.
Первый ряд, включающий большинство синонимов, относится к человеческой жизни в целом, обозначает некую объективную ситуацию или процесс в ней. В этот ряд входят слова: рок, судьба, участь, доля, благоденствие, удача и др. Прозрачная этимология этого слова (с-часть) намекает на этот ряд. Счастливому человеку досталась часть, доля, чего-то в окружающем мире.
Второй смысловой ряд связан с приятным и сильным душевным переживанием: блаженством, упоением, радостью и пр. [3: 60 и др.], причём в настоящее время счастье чаще понимается именно в этом, втором, смысле. Изучением и толкованием счастья, понимаемом как состояние души, должна заниматься психология или, возможно, религия[1]. Но если речь идет об объективной стороне человеческого существования, то ее исследованием вполне может (должно) заняться обществоведение (включая социологию).
Ракурсы объективного рассмотрения счастья. Объективно счастье как атрибут человеческой жизни можно рассмотреть в четырёх аспектах: 1) как некое возможное объективное состояние человека с учетом его понимания высшего блага, 2) как жизненный процесс, 3) как конечный результат деятельности, 4) как конечный результат жизни. Близкое к такому рассмотрению счастья явно или намёками дал Аристотель, описывая понимание счастья разными людьми.
Он отметил, что людьми счастье принято считать высшим благом, хотя они подразумевают под этим благом разное. Для одних это жизнь полная наслаждений (жизненный процесс), для других добродетель или мудрость в соединении с удовольствием (объективное состояние человеческой души), третьи считают счастьем внешнее благосостояние (объективное состояние в обществе) и т.д. Сам Аристотель был склонен считать счастьем «деятельность души сообразно добродетели» (жизненный процесс), что может доставлять «величайшее удовольствие» (результат). В согласии с другими он считает счастье конечной, совершенной целью или благом, которое выбирают ради него самого. Другие же блага – ум, добродетель, почет, удовольствие – могут избираться и сами по себе (результат деятельности). Но часто они избираются и в качестве средства для достижения счастья [1: 62-67].
Думается, нет нужды оспаривать мысль Аристотеля о том, что счастье является высшей целью или благом, к которому стремятся ради него самого. Ее следует принять как исходный принцип. Но, во-первых, следует уточнить ключевое слово при определении понятия «счастье». Во-вторых, можно предложить иное понимание жизненного процесса вместо аристотелевской «деятельности души сообразно добродетели», т.е. предложить другую формулировку счастливой жизни в её протяжении. В-третьих, более детально с социологических позиций описать конечный результат индивидуальной жизни как объективно возможного достижения счастья (высшего блага по Аристотелю).
Средства теоретического описания счастья в рамках социологии. Для решения вышеназванных задач предлагается набор конкретных теоретических средств.
Выбор основного слова для определения понятия «счастье». При формировании нужного понятия с целью описания феномена «счастье» предпочтительнее использовать слово «ценность», нежели «цель или «благо».
Слово «цель» обычно обозначает некий конкретный результат, достигаемый при завершении отдельного действия или совокупности действий (интересы клиента, защищаемые адвокатом в конкретном судебном деле, конкретная истина, добытая в эксперименте). Слово «ценность» чаще понимается как абстрактный результат или общая цель совокупностей действий, взятые без привязки к конкретному действию или их совокупности. Интересы клиентов, защищаемых адвокатами, истина как результат работы учёных и т.п. являются ценностями социальной роли, выполняемой профессиональными группами.
Слово «благо» часто употребляется для обозначения явлений, имеющих значение для человека, но не обязательно сопряженных с человеческой деятельностью. Благами можно считать солнечный свет, свежую воду и чистый воздух, материнскую любовь и т.п., которые до поры до времени даются человеку даром, но некоторые из них могут, как ныне, становится ценностями, ибо для их сохранения требуются усилия со стороны человечества (чистый воздух и свежая вода).
Словом «ценность» поэтому предпочтительнее называть любые идеальные или материальные явления, обладание которыми предполагает усилия со стороны человека, и не случайно в ряде европейских языков понятия «ценность» и «стоимость»[2] обозначаются одним и тем же словом [5: 49-50]. Сам Аристотель, называя словом «благо» явления, ради которых «все делается» [1: 62], имеет в виду именно то, что сейчас обозначается словом «ценности». Поэтому счастье является общечеловеческой ценностью (в согласии с народной мудростью, предполагающей приложение усилий: «Каждый сам кузнец своего счастья»).
Разновидности деятельности, пригодные для описания жизненного процесса. Для рассмотрения счастливой жизни на её протяжении мало пригодно представление Аристотеля о счастье как о «деятельности души сообразно добродетели, доставляющей величайшее удовольствие».
Во-первых, выражение «деятельность души» покрывает лишь какую-то, пусть даже важную, часть жизнедеятельности человека, а слово «счастье» следует относить ко всей его жизнедеятельности. Оно должно обнимать целиком процесс счастливой жизни.
Во-вторых, подобное толкование счастья пригодно лишь для людей добродетельных, в высшей степени добропорядочных, для которых поступки сообразные добродетели доставляют удовольствие сами по себе [1: 62-67]. Неужели для обычных людей счастье недоступно в принципе? Скорее можно предположить, что счастливая жизнь может иметь нечто общее,
некую основу для всех людей, на почве которой может выстроиться иерархия счастливой жизни для разных разрядов людей (добродетельных и не очень).
Для описания основы счастливой жизни всех людей перспективно использовать представления: 1) о трех основных, непосредственно связанных с жизнедеятельностью человека и 2) двух элементарных разновидностях деятельности, связывающих человека с окружающим миром (природой и обществом).
Три основные разновидности деятельности, непосредственно связанные с существованием деятеля, выявляются из рассмотрения простейшей ситуации, когда в наличии имеются: 1) деятель, 2) нечто «другое» (человек, общество, природа, Бог и т.д.) и 3) сам процесс деятельности. При условии, что деятельность всегда выполняется ради кого-то или ради чего-то, в пользу кого-то или в пользу
чего-то, оказывается, что могут иметь место всего лишь три основные разновидности деятельности:
1) деятельность, осуществляемая в пользу самого деятеля. Это эгодеятельность. Она обеспечивает собственное существование деятеля,
2) деятельность в пользу или ради «другого». Этим «другим» может быть кто или что угодно – другой человек, общество, Бог, природа и т.п. Эта деятельность – служебная. Она придает смысл существованию деятеля,
3) деятельность, совершаемая ради самой деятельности. Это игра. Она привносит в существование деятеля радость, веселье [2: 86-87].
Общее представление о счастливой жизни.
Счастливая жизнь как повседневное существование. Для счастья в этом существовании должны быть достаточно полно представлены и ритмично чередоваться три названные основные разновидности деятельности: эгодеятельность, служебная деятельность и игра. Если человек обеспечил свое существование, придал ему смысл и привнес в него радость, то он живет полноценной, можно сказать, счастливой жизнью. Чередование разновидностей доступно для большинства людей. Это позволяет им сделать жизненный процесс объективно счастливым. Значит, каждый из нас может жить счастливо (достаточно полноценно).
Счастливая жизнь в её протяжении. Помимо текущего чередования трёх разновидностей в повседневной жизни, для полноты счастья желательна смена их доминирования на всем протяжении жизни. В большинстве случаев эта смена происходит сама собой у большинства людей (гармоничных деятелей).
В нормальном раннем детстве естественно доминирующей деятельностью является игра, которую можно совместить со служебной деятельностью. Дети с готовностью «помогают» взрослым, а умные родители и опытные педагоги успешно направляют детское стремление помочь в нужное русло.
В подростковом возрасте игра, занимая важное место, способна сочетаться со служением или подготовкой к нему. Сочетание игры и службы тем более естественно, что обе они используют запас жизненной энергии человека, хотя разнятся тем, что в игре свободно тратится излишек энергии (если игра не стала манией), а при исполнении службы часто расходуется и необходимый для существования запас. Кроме того, разновидности схожи тем, что и та, и другая совершаются по определенным правилам.
В социально приемлемом направлении сочетание разновидностей проявляется в деятельности скаутов-пионеров, тимуровцев, юнармейцев и пр.). В асоциальном направление оно проявляется в подростковых группировках, часто руководимых профессиональными преступниками. Главная трудность в воспитании подростков, состоящая в том, чтобы направить энергию подростков в приемлемое социальное русло, обусловлена объективной необходимостью вторжения в их жизнь струи эгодеятельность, без чего нормальное дальнейшее существование любого человека невозможно.
Пресловутый «трудный возраст» имеет, помимо физиологических причин, в качестве объективной предпосылки необходимость для любого человека обеспечивать своё существование, а для этого нужно научиться самостоятельности в принятии решений и действий. В современной жизни это влечет чрезмерные риски. На этой почве возникают конфликты с родителями и взрослыми вообще, пытающимися ограничить самостоятельность подростков ради их безопасности.
В юности (и далее молодости) на первое место выходит эгодеятельность. Человека имеет право «завоевать свое место под солнцем». И обычно люди, чувствуя это, снисходительно относятся к «эгоизму молодости».
В зрелом возрасте, и далее на всем протяжении трудоспособной жизни начинает доминировать служебная деятельность (на благо семьи или общества), причем эгодеятельность также занимает важные позиции.
В старости, у здоровых людей, укрепляется ведущее положение служебной деятельности, но значительно увеличивается доля игры (в разных формах). В парках обычно играют дети и старики. Негативную реакцию со стороны окружающих получают закоренелые эгодеятели, «заедающие чужую жизнь». Несчастные сами, они отравляют жизнь окружающим.
Дополнительное условие счастливой жизни человека как социального существа. Условие заключается в том, что человек, как социальное существо, должен быть «добрым», принося своим существованием обществу больше пользы, нежели вреда. Его социальная доброта зависит от баланса двух элементарных разновидностей деятельностей – производящей и присваивающей.
Человек объективно является социально добрым или злым в зависимости от того, какая из этих разновидностей доминирует в его жизни, является основой его существования. Чтобы быть социально добрым, ему нужно приносить обществу пользу, отдавать людям больше, чем получает от них.
В этике споры о критериях добра и зла можно длить бесконечно. Но в рамках социологии логично предположить, что добро[3] есть результат производящей (в том числе, творческой) деятельности, а зло – присваивающей.
Производящая деятельность имеет целью привнесения в мир новизны при сохранении в нём порядка и гармонии. Не случайно представление о Боге как создателе и хранителе мира присутствуют в индуизме, авраамических (иудаизме, христианстве, исламе) и во многих политеистических религиях.
Присваивающая деятельность непременно влечёт разрушение какой-то части мира, что чревато её гибелью и дополнительным хаосом в мире. В известных религиях злой дух (дьявол – в христианстве, иблис – в исламе, асуры – в индуизме), а также в мифологиях изображается как носитель, разрушения, хаоса, лжи. В христианстве «дьявол – лжец и отец лжи», а ложь, противостоящая истине, данной в Боге, приводит к смертоубийствам и духовному саморазрушению человека.
Человек-производитель привносит в мир больше добра, нежели человек-«прихватчик». Рабочий или предприниматель, создающие продукты, более социально добры, нежели мошенник или бандит, присваивающие плоды их труда. Правда, чтобы созидать (творчески) и производить (по образцу), нужно что-то в мире разрушать и присваивать, но здесь важна мера между разрушением и присвоением, с одной стороны, и созиданием и производством, с другой. Нарушение этой, трудно находимой, меры, а тем более «чистые» присвоение и разрушение вносят зло в мир.
Дополнительно нужно заметить, что, учитывая разные сферы общественной жизни, человек, социально добрый в одной сфере, может быть социально злым в других сферах, а также в межчеловеческих отношениях.
Крупный предприниматель (как Никита Демидов, основатель уральской горнометаллургической промышленности) может быть добрым в сферах экономики и безопасности страны, но злым в сфере классовых отношений, эксплуатирующим наёмных или лично зависимых работников. Типичными
носителями социальных добра и зла были русские помещики, ведущие барщинное хозяйство, и кулаки-«мироеды» в дореволюционной русской деревне, стремящиеся организовать рыночное хозяйство. Представители обеих социальных групп поставляли львиную долю продовольствия обществу (принося добро), нещадно эксплуатируя в первом случае крепостных крестьян, а во втором – своих односельчан (творя зло).
Политик добрый по отношению к своему отечеству (государству) может, и иногда даже обязан, быть злым по отношению к враждебному государству и т.д. Может случиться, что, служа отечеству, он окажется злым по отношению к своему народу и добрым по отношению к чужим, даже врагам[4].
Социально злыми могут быть (и были) люди сами по себе «гуманные» и «прогрессивные», желающие добра отдельным людям и обществу в целом. Некоторые отцы-основатели США были крупными рабовладельцами. Русские писатели-дворяне (от Пушкина до Некрасова), чьи произведения составили золотой фонд русской классической литературы, получали доход (помимо гонораров за произведения) и за счёт труда крепостных.
Самореализованность как конечный результат счастливой жизни.
Отправным пунктом для формирования общего представления о счастье как конечной высшей ценности и результате, завершающем жизнь человека, может служить народная мудрость, гласящая, что «счастливым человеком является тот, кто построил дом, вырастил дерево и воспитал сына». Важно здесь указание на то, что счастливый человек реализовал себя в разных сферах жизни. Но для построения более конкретного результата счастливой жизни в рамках социологии общего указания народной мудрости недостаточно. Нужны дополнительные теоретические средства, раскрывающие и конкретизирующие суть самореализованности как высшей ценности, завершающей индивидуальную жизнь.
В качестве первой ступени в раскрытии и конкретизации самореализованности нужно принять гипотезу, состоящую в том, что человек реализует себя не просто в разных сферах жизни, а в качественно различных объединениях людей. Для счастья ему нужна некая мера самореализованности в каждом из объединений. Уточняется далее эта гипотеза на основе понятий «социальная значимость как основной стимул деятельности человека» и «тип взаимодействия» между людьми, о которых речь идёт ниже.
Понятие социальная значимость – стимул деятельности человека как социального существа. Это понятие означает способность человека оказывать воздействие на ход событий в обществе. Противоположное понятие – социальное
ничтожество. Предполагается, что люди «в норме» стремятся к социальной значимости, избегая социального ничтожества. В той или иной форме эту мысль высказывали многие известные мыслители, ученые, писатели – П.Я. Чаадаев, У. Джеймс, О. Мандельштам, Э. Фромм, И. Ильин, Д. Карнеги, М .Горький [5: 55]. Однако люди на уровне обыденного сознания плохо понимают своё подлинное стремление и нацелены на привычные для них ценности (далее называемые модусы, т.е. формы проявления или существования социальной значимости), обретение которых приносит им искомую значимость.
В обществе (в широком смысле слова) имеется определенное количество качественно различных модусов. Основные из них: святость, власть, слава, знание, мастерство, богатство, хозяйство. Модусы могут иметь дополнительные проявления (например, богатство – капитал или имущество, слава – известность, популярность и т.п.), а также переходить друг в друга, хотя не на взаимной основе. Модусы тяготеют к определенным типам взаимодействия, на базе которых возникают качественно различные объединения людей – общности, сообщества и т.п.
Типы взаимодействия (виды общения) между людьми как основа качественно различных объединений людей. Мысль о том, что на основе особых типов взаимодействия могут возникать качественно различные человеческие объединения, высказал в ранней работе П. Сорокин. Он различал интеллектуальное, волевое и чувственное взаимодействия [8: 26-29]. Более широкий перечень типов взаимодействия, выявленный на основе анализа обществоведческой литературы, включал в себя взаимодействия: деятельностное (обмен результатами деятельности – продуктами и услугами), рече-коммуникационное (обмен значениями и смыслами), правовое (обмен решениями) и чувственное (обмен чувствами) [2: 82-85]. В самый полный перечень возможных типов взаимодействия (видов общения), помимо указанных выше, вошло природное (обмен генами) взаимодействие [6: 69-72].
На основе полного перечня взаимодействий возникает совокупность качественно различных объединений людей, в которых люди достигают значимости (и самореализованности) посредством качественно различных модусов (см.: табл.). Следует иметь в виду, что любое конкретное взаимодействие является комплексным, включая основной и сопутствующие (вспомогательные) типы взаимодействия [7: 117-120]. Специфику взаимодействия и возникающего на его основе объединения определяет предмет взаимодействия (обмена).
Таблица
Значимость (самореализованность) человека в объединениях людей
| Объединение | Тип взаимодействия | Предмет обмена | Модусы социальной значимости | Носители модусов |
| Популяция | Природное | Гены | Потомство (дети) | Мать, отец |
| Общность | Чувственное | Чувства | Любовь-ненависть, дружба-вражда и т.д. Мастерство в сфере чувств | Любимые, презираемые, друзья, враги и пр. |
| Сообщество | Рече-коммуникационное | Значения, смыслы | Знание, слава, мастерство в сфере идей | Мудрец, ученый, знаменитость, грамотей |
| Общество (в узком смысле) | Деятельностное | Результаты деятельности (продукты и услуги) | Богатство, хозяйство, мастерство в сфере вещей | Собственник, богач, хозяин, мастер в сфере вещей |
| Государство | Правовое | Решения | Власть, мастерство во властных отношениях | Гражданин, чиновник, вождь, |
| Общество в широком смысле, Социум | Все виды на основе деятельностного | Все предметы, в основе результаты деятельности | Все указанные модусы, к коим добавлена святость (праведность, убежденность) | Все названные носители плюс святые (праведники, идейно убеждённые) |
В таблице представлена наиболее полная самореализованность человека в различных объединениях людей. В первой колонке таблицы названы типы взаимодействия. Во второй – указаны объединения людей, абстрактно сформированные на основе ведущего типа взаимодействия. В третьей колонке – предметы общения (взаимодействия). В четвёртой – обозначены модусы значимости человека в объединениях, связанные с ведущим типом взаимодействия. В пятой колонке указаны основные носители модусов, причём мера обладания модусом может быть различна.
В популяции человек (как мужчина, так и женщина) реализует себя как природное существо, и мера его значимости в ней зависит от количества оставленных им потомков.
В общности модусом значимости является чувство, которое испытывают по отношению к человеку другие люди. Носителем модуса «чувство» является тот человек, на которого направлено чувство. Неважно, является ли оно позитивным или негативным. От ненависти до любви, как известно, один шаг. Незначим человек тогда, когда другие к нему равнодушны. Поскольку чувств много, то много и фигур, являющихся предметом чувств (часть чувств и фигур отражены в таблице).
Во всех видах общения (типах взаимодействия), начиная с чувственного, имеется модус значимости «мастерство», хотя обычно словом «мастерство» называют способность человека что-то делать с вещами. Объясняется широкое значение этого слова тем, что любое мастерство слагается из двух составляющих – природных способностей (таланта) и знаний, умений и навыков, передаваемых путем обучения.
Для мастерства как модуса социальной значимости важна именно «технологическая» сторона (ее можно назвать «профессионализм» или «квалификация»). Любые природные задатки пропадут втуне, если их не развивать с помощью обучения. Напротив, человек с обычными способностями может стать приемлемым мастером в любом деле. Важность квалифицированного, «технологического», подхода в сфере чувств отмечена еще Пушкиным, хотя и в отрицательном контексте: «Разврат, бывало, хладнокровный наукой славился любовной». Мастерами в этой сфере могут оказаться разные деятели – от ловких интриганов (Яго) и соблазнителей (Дон Жуан) и массы брачных аферистов, до вождей и актеров.
В сообществе, где рече-коммуникационное взаимодействие является ведущим, модусами значимости будут: слава (известность, популярность), знание (информация), а также мастерство в хранении и передаче мыслей. Как известно, «кто владеет информацией, тот владеет миром», а слава, очевидно, широко распространенное знание о конкретном человеке. Разные фигуры олицетворяют эти модусы. Носители знания – ученые, мудрецы, учители. Носители славы – герои, «знаменитости», а мастера слова – писатели, ораторы и т.п.
В деятельностном взаимодействии (обмене результатами деятельности – продуктами и услугами) модусами значимости оказываются хозяйство, богатство, мастерство в сфере вещей. Отдельные из них могут иметь дополнительные наименования и проявления: богатство может пониматься как капитал, состояние, а хозяйство выступать как дело, предприятие. Носители модусов – собственники, богачи, хозяева, мастера в материальной сфере (собственно мастера).
В государстве, основа которого правовое взаимодействие, модусом значимости является власть. Массовыми носителями её являются обычные граждане, выдающимися носителями – политические лидеры. Причастны к власти чиновники-руководители и чиновники-исполнители разного уровня, что проявляется в реальной жизни. Во властной сфере мастерами можно счесть умелых политиков, в том числе, демагогов.
Святость (праведность, духовность) не связана непосредственно с каким-либо конкретным видом общения (взаимодействия). В атеистических обществах место святости занимает идеологичность, а святых замещают идеологи. В жизни общества роль святости (идеологии) чрезвычайно высока: они служат основой нравственности, определяя критерии добра и зла[5].
Модусы социальной значимости служат основными стимулами деятельности людей в любом обществе, хотя не во всяком обществе они равно представлены и равнодоступны, и наличие или отсутствие их во многом определяет тип общества.
Абстрактно сформированным объединениям соответствуют некоторые реальные, например, общности соответствуют первобытная орда или толпа, охваченная общим чувством. Сообществу – племя или народ, а также научное сообщество и т.п.
Человек, достигший определенной меры в достижении модусов значимости (самореализовавший себя) во всех объединениях, объективно счастлив, независимо от его субъективной оценки собственной жизни. Ему выпала на долю счастливая судьба.
Конкретный человек может претендовать на разную меру значимости в тех или иных объединениях, но какая-то «нормальная» степень значимости в них ему необходима для целостной самореализованности. Отсутствие самореализованности и, соответственно, модусов значимости в любом из объединений означает ущербность человеческой судьбы, несчастье. Если же человек не самореализовал себя ни в одном объединении, это означает его полную обездоленность.
Заключение. Объективно счастливым может быть назван тот человек, кто в достаточной мере реализовал себя во всех основных объединениях людей, живет (жил) полной жизнью и привносит (привнёс) в мир заметно больше добра, нежели зла. По-видимому, именно такой человек, оглядываясь на прошлую жизнь, способен в конце её «смиренно, но твёрдо сказать себе: «Я доволен». Напротив, люди, оценивающие свою жизнь как «череду нереализованных возможностей» испытывают «чувства горечи и сожаления» [10: 234].
Предложенные образы процесса и завершения счастливой жизни едва ли будут приняты большинством людей в качестве руководства к действию. Каждый из нас «Сам с усам». Но можно надеяться, что кому-то они пригодятся для сверки со своим представлением о счастье и для осознанного принятия решений жизненных проблем.
Литература
- Аристотель. Никомахова этика / Аристотель // Соч. в 4 т. Т.4. – М.: «Мысль». 1983. С.53-293.
- Бороноев А.О., Письмак Ю.М., Смирнов П.И. Моделирование социальных систем: концепция и основные категории / Проблемы теоретической социологии. Вып.2: Сб. статей. – СПб.: Издательство С.-Петербургского университета. 1996. С. 81-92.
- Даль, В. И. Толковый словарь русского языка. Современная версия / В. И. Даль. — Москва: Эксмо, 2003. — 575 с.
- Ленин В.И. Задачи союзов молодежи. Речь на Всероссийском съезде российского коммунистического союза молодежи 2 октября 1920 / В.И. Ленин // ПСС. Т.41. С.298-318.
- Смирнов П.И. Социология личности. / П. И. Смирнов; Социол. о-во им. М. М. Ковалевского. — СПб.: Социол. о-во, 2001. — 379, с.
- Смирнов П.И., Смирнов Ф.П. Социальная значимость человека в различных объединениях людей / П.И. Смирнов, Ф.П. Смирнов // Вестник СПбГУ. Сер.6. 2001. Вып.2. С. 68-74.
- Смирнов П.И. Постижение России: взгляд социолога / П.И. Смирнов. – СПб.: Алетейя, 2020. – 574 с.
- Сорокин П.А.. Система социологии. Социальная аналитика. Т.1. Ч.2. – Сыктывкар: Коминвест. 1991. – 192 с.
- Флоренский П.Оправдание Космоса. – СПб: РХГИ. 1994.
- Хьелл Л., Зиглер Д Теории личности. – СПб.: Питер Пресс, 1997
[1]П. Флоренский передает рассказ одного из посетителей Серафима Саровского. Во время встречи и в процессе беседы посетитель видел необыкновенный свет, исходящий от лица старца, чувствовал божественную сладость, благоухание и внутреннее тепло, хотя оба собеседника сидели в лесу во время снегопада, причем снег на обоих людях не таял. Старец объяснил это состояние тем, что внутри них находится Царство Божие, дарованное им благодатью Духа Святого [9:100-105]. Подобное состояние вполне можно назвать словом «блаженство», хотя для материалиста его источник не вполне ясен.
[2] Стоимость продукта, напомним, в марксизме определяется общественно необходимым рабочим временем использования абстрактного труда в его производстве.
[3] Слово «добро», помимо этико-философских значений и средства оценки человеческого поведения, обозначает совокупность материальных вещей – продукта производящей деятельности.
[4] Пётр I, измучил русский народ своими реформами, но угощал в своём шатре «вождей своих, вождей чужи», ласкал «славных пленников», поднимал за «учителей своих заздравный кубок».
[5] Например, сказано, что «в основе коммунистической нравственности лежит борьба за построение и укрепление коммунизма [4: 313].
