Погудин Юрий Александрович. «ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ» И КРАСНАЯ КНИГА КУЛЬТУРЫ (АПОЛОГИЯ ЭТИКИ И ТВОРЧЕСТВА В ЦИФРОВУЮ ЭПОХУ)

Credo New > Журнал > 2025 > №3 (120) 2025 > Погудин Юрий Александрович. «ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ» И КРАСНАЯ КНИГА КУЛЬТУРЫ (АПОЛОГИЯ ЭТИКИ И ТВОРЧЕСТВА В ЦИФРОВУЮ ЭПОХУ)

 

Погудин Юрий Александрович

Онлайн-студия «Archineo.ru» (Зеленоград)

Педагог-руководитель студии

Pogudin Yuri Alexandrovich

Online studio “Archineo.ru” (Zelenograd)

Teacher-head of the studio

E-mail: yuripogudin@archineo.ru

УДК: 81,004

 

«ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ» И КРАСНАЯ КНИГА КУЛЬТУРЫ (АПОЛОГИЯ ЭТИКИ И ТВОРЧЕСТВА В ЦИФРОВУЮ ЭПОХУ)

Аннотация: В статье осмысляется судьба этики и творчества в контексте тотального распространения «искусственного интеллекта».

Ключевые слова: этика, творчество, «искусственный интеллект», культура, техника, язык, знак, символ

 

«ARTIFICIAL INTELLIGENCE» AND THE RED BOOK OF CULTURE
(AN APOLOGY FOR ETHICS AND CREATIVITY IN THE DIGITAL AGE)

Abstract: The article discusses the fate of ethics and creativity in the context of the total spread of «artificial intelligence».

Keywords: ethics, creativity, «artificial intelligence», culture, technology, language, sign, symbol

 

 

Всё настоящее редко.
В.В. Бибихин [9, 816]

 

Тот, кто видит,
что все собрались на одной стороне лодки
и лодка готова перевернуться,
обязан кинуться к противоположному борту.
С.С. Аверинцев [1, 338]

 

Выражение «Красная книга» давно ассоциируется с постоянным ухудшением экологии на Земле и вымиранием редких видов живых организмов. Само её существование свидетельствует о возможности и присутствии в истории необратимых и непоправимых последствий негативных сторон цивилизационно-технического прогресса. Осознание необходимости защиты природы – «дома человечества» – стало достоянием большинства людей. Для этого созданы различные сообщества и принимаются разнообразные меры.

Дорогие читатели уже заметили, что автор к словам «Красная книга» добавил в названии этой работы третье – «культура»[1]. Так от уровня физико-биологического мы переходим на более тонкий – духовно-культурный, где наблюдаем похожую на экологическую картину. К девятому валу информационного шума добавилось цунами «контента», генерируемого «искусственным интеллектом». Пользователи констатируют сокращение доли «живого интернета» и нарастание доли «интернета искусственного». Школьники и студенты упрощают учебу через использование больших языковых моделей. Большинство преподавателей не могут отличить написанное студентами от сгенерированного нейросетями. Остро встает вопрос о критериях различения создаваемого людьми и «умными алгоритмами». Нужны ли эти критерии вообще, или «пусть» человеческое и машинное сольются в неразличимом «симбиозном» сознании? Если нужны, то в чём они состоят: в чем незаменимость человеческих творчества и этики? Нуждаются ли они в обосновании, оправдании, охране, защите – в «Красной книге культуры»?

Вторая группа вопросов связана с разумными границами областей применения «ИИ»: где – это целесообразно, где – рискованно (и каковы содержание и мера этих рисков), и где – категорически недопустимо? Необходимы выработка коллективно-разумного, предусмотрительного, осторожного и избирательного развития и внедрения «ИИ» в практику и их вдумчивое стратегическое планирование.

Автор не предлагает готовые полные ответы на эти вопросы. Это под силу только многим специалистам в различных областях, и эти усилия востребованы именно сейчас: пока новые приходящие в мир поколения, всё меньше и меньше приобщающиеся к источникам духовной культуры – не потеряли различения между человеческим и машинным языками и произведениями. Чтобы всеобщее распространение «ИИ» не стало подобным выбросам диоксида азота (NO2): «В первые десять минут, вдыхая диоксид азота, человек ощущает специфический запах, но через 10 минут уже «принюхивается» и не улавливает его, так как умирают рецепторы запаха [в нашей аналогии – чувствительность к духовному и прекрасному – Ю.П.]. И ощущение неприятной сухости в горле со временем и, как ни странно, с ростом концентрации NO2 проходит, но это коварный и ложный комфорт, ведь тем временем диоксид продолжает свое ужасное дело» [14].

Раскроем ряд мыслей по решению этой актуальной задачи – защите человеческого творчества перед «лицом» «ИИ». И также рассмотрим этический аспект применения «ИИ» в тех областях, где, на наш взгляд, это недопустимо. Но прежде, чтобы понять «природу» «ИИ», необходимо определить антитетическое различие между символом и знаком. Это различие – коренной водораздел между духовно-этической жизнью человека и «интеллектом» кибернетических систем.

По известному изречению свт. Григория Нисского, «человек – словесное существо». Поэтому в первую очередь мы будем рассматривать проблему рисков развития «ИИ» с точки зрения слова как основного носителя и выразителя смыслов и на примере больших языковых моделей. Но, конечно, будем иметь в виду и иные виды «ИИ» и проследим за тенденциями их применения в таких областях искусства как музыка, дизайн и архитектура.

В языковедческих работах позднего периода [4][5][6] Алексей Лосев настаивал на несводимости человеческого языка к его формализуемой стороне. Лосев не отрицал важность и необходимость изучения математико-алгоритмического слоя языка, но и видел большую опасность в скатывании от языка-символа в язык-знак, в тотальной цифровизации живого человеческого слова. «Для машинного перекодирования языка нужна специальная вивисекция языка <…> Инженерам и техникам приходится создавать свои собственные концепции языка независимо от теоретиков и историков языка, для которых язык во всяком случае не может быть вычислительной или вообще информационной машиной, а есть живой и самостоятельный организм, подлежащий изучению меньше всего при помощи своей формализации, а больше всего при помощи органических методов, сохраняющих в целости отдельные органические проявления языка и их связь с органическим целым» [6, 277].

Лосев отграничивал человеческий язык и от мира техники, и от мира животных: «Специфически языковой знак не имеет ничего общего ни с уличными светофорами или дорожными гудками и свистками, возникающими преднамеренно и механически, а не стихийно и органически, и даже ни с каким лаем, мяуканьем, блеяньем, хрюканьем, кваканьем и т.д., возникающими органически, но не мыслительно» [4, 124].

Природа языка сложна и включает в себя не сводимые друг на друга символическую и знаковую составляющие. Разницу между ними подчеркивал Фердинанд де Соссюр: «Символ характеризуется тем, что он всегда не до конца произволен; он не вполне пуст, в нём есть рудимент естественной связи между означающим и означаемым» [8, 119]. «Пустота» знаков, дающая им своевольную вариативность, стала удобна для новоевропейской науки, о чём горячо полемизировал Лосев в «Диалектике мифа»: «Как мало европейская наука дорожила реальностью и объективностью своих категорий. Некоторые представители науки даже любили и любят щеголять таким рассуждением: я вам даю учение о жидкостях, а существуют эти последние или нет – это не мое дело; или: я доказал вот эту теорему, а соответствует ли ей что-нибудь реальное, или она есть порождение моего субъекта или мозга – это меня не касается. Совершенно противоположна этому точка зрения мифического сознания. Миф – необходимейшая – прямо нужно сказать, трансцендентально-необходимая – категория мысли и жизни; и в нем нет ровно ничего случайного, ненужного, произвольного, выдуманного или фантастического. Это – подлинная и максимально конкретная реальность» [2, 59].

Слова, которыми нарекал Адам животных, суть символы. Адам прозревал глубинные идеи живых существ и выражал их в совершенно определенных и точных именах. Уникальные имена людей, о которых сказано в Апокалипсисе (Откр. 2:17) –  тоже символы. Это имена, выражающие ипостасную суть, самое глубокое и подлинное существо каждого человека – самое само [3, 206], отличающее его ото всего иного и ото всех иных.

Символ в абсолютной мифологии[2] есть выразительная связь образа с Первообразом в явленной (словесной, зримой, слышимой, обоняемой, осязаемой и т.д.) форме. В знаке связь означающего и означаемого условна и необязательна. Знак – кодировка; cимвол – выражение, и поэтому непроизволен. Знак имеет информационно-оповещающий или внешне-коммуникационный характер. Символы абсолютной мифологии содержат творческий потенциал к познанию, развитию и преображению действительности. Такие символы обладают творческой энергией. «ИИ» же оперирует и знаками, и символами как знаками, редуцирует символы к знакам, а выводящие за грань имманентного тайны – к электронным кодировкам.

Алексей Лосев и слово, и число видел через слово. Число есть принцип бескачественной структурности. Ценностным содержанием эту структуру насыщает слово. Сама назойливая общеупотребительность термина «код» в сфере культуры свидетельствует об экспансии технической парадигмы и ослабевании словесно-органического понимания начал гуманитарных.

Для «ИИ» язык является системой отношений элементов, выстроенной согласно набору лингвистических инструкций. Эта система безразлична к содержанию самих элементов и их сочетаний, и для неё отсутствует или не имеет значения их реальная связь с бытием. «Природа» «ИИ» – это квинтэссенция номинализма. Языковое пространство поляризовано между символическим реализмом и знаковым номинализмом. Для первого язык есть организм, для второго – механизм. Основное действие в отношении организма – забота, в отношении механизма – манипуляция. Бережное охранение и творческое развитие языка свойственны органической парадигме. Манипулятивный подход предоставляет языковым акторам безграничный произвол конструирования. Отсюда ходячий либеральный афоризм: «Правда – это то, что у людей в головах, а не то, что на самом деле».

Даже не связанные с объективной реальностью знаки, к сожалению, способны выходить и выходят в мир и историю, и меняют их – через мысли, слова, чувства и поступки людей, эти «знаковые идеи» генерирующих и им следующих. Они тоже становятся мифами, но относительными и нередко деструктивными по сути и последствиям.

Можно ли считать «ИИ» источником творчества с точки зрения раскрытой выше оппозиции символа и знака?

Если понимать творчество как новые комбинации существующих элементов, то «ИИ» – творческий инструмент. Но если определять творчество как познание неиссякаемых тайн Бытия, то «ИИ» есть инструментальная механически-знаковая система. «Она» может найти новую формулу для востребованного лекарства, но не сможет ответить на вопросы о смысле жизни, добра и зла, выборе религии и мировоззрения и т.д. адекватно живой и неалгоритмической природе души человека. А подлинное искусство неотделимо от «вечных» вопросов, если только не сводить его к внешней эстетике.

Нам могут возразить, указав на то, что «ИИ» «творит» на основе человеческого творчества, а значит причастен настоящему творчеству. Да, в «мегатоннах» генерируемого «ИИ» «контента» присутствуют отблески талантливых и гениальных человеческих творений, но львиная доля искусственно продуцируемого наполнена холодной комбинаторикой эффектов, декларируемых как «креатив». Уже подмечена «пластиковость» и выхолощенность генерируемых «ИИ» «эстетических» образов, засилье навязчивых мотивов образов архитектурных (например, чрезмерных «извивов» и «дырчатых» структур) и т.д. Александр Рябушин предостерегал: «Каждый [цифровой] инструмент порождает специфические зависимости (и чем он изощреннее, тем они сильней), и одинаковые программы из Силиконовой долины могут и в нашей [архитектурной] области повести к излишнему сближению того, что по природе своей должно обладать оригинальностью» [10, 52].

«Искусство начинается там, где начинается чуть-чуть» (Карл Брюллов), но именно «чуть-чуть» и фильтруется в лабиринтах перцептронной комбинаторики. И это касается и слова, и других творческих стихий – например, музыки. Так, искусственная система «автотюна»[3], выравнивая точно по нотам инструментально-вокальные произведения, исполненные живыми людьми – превращает в мучение их прослушивание для знающих и помнящих оригиналы. «Чуть-чуть» в искусстве может находиться в оппозиции к точности. И в первую очередь в любом произведении искусства нас интересует не документальная, буквальная, протокольная точность, но трудновыразимая словами и чувствуемая сердцем поэтика как явление «большого» Смысла в художественных нюансах.

По мысли Виктора Борисовича Кудрина, талантливые и глубокие культурные произведения содержат в себе «ключи», соединяющие души творцов и воспринимающих их произведения людей. «Может существовать нотная запись, в которой полностью соблюдены все формальные законы музыкальной гармонии, но не являющаяся ключом, то есть не связывающая душу читающего эту запись с душой композитора! Подобным образом, существуют и грамматически правильные вербальные тексты, не связывающие душу читателя с душой автора текста, то есть – не являющиеся ключами, а лишь имитирующие их!» [13].

Основа уникальности человеческого творчества – ипостась. Каждый человек есть уникальная и неповторимая ипостась. Ипостасность есть первоисточник оригинальности человеческих творений. Каждый человек наделён от Бога творческим даром создавать новое в социальной и культурной жизни. Человек как ипостась – творение Бога, и призван к жизни и творчеству, а не самоликвидации в нейросетевой паутине. «ИИ» не имеет и никогда не будет иметь ипостаси. Творчество рождается из тайны Бытия и рационализируемо только отчасти. Творчество исходит из источника более глубокого, чем мозг – из тайны самосознающей умом и чувствующей сердцем ипостаси, для который мозг – инструмент, орган ума. Интеллект прагматичен и инструментален; ипостась и дух человека – источники порождающих тайн.

Так творит и так воспринимает созданное человек: в органическом единстве жизненного, телесного, сердечного, межличностного и исторического опыта. Имитация жизни и творчества опасна их оскудением. Постановка «творческих замыслов» на заводской поток содержит противоречие оксюморона: «фабрика звёзд», «штамповка творческого», «тиражирование уникального», «конвеер креатива» и т.д. Это технократическая утопия, могущая лишить творцов – людей новых поколений – всякой мотивации к труду создания новых и уникальных культурных произведений.

Применение «ИИ» очень по-разному повлияет на поколения. Для тех, кто как творец сформировался в эпоху «до ИИ» – «он» станет мощным усилителем и даст прогресс в деятельности. Для тех, кто формируется в «эпоху ИИ» и в активном взаимодействии с «ним» – высоки риски творческой недосформированности. Эффект быстрого приемлемого «продукта» с помощью «ИИ» может стать сильным демотиватором к тому, чтобы преодолевать время и трудности в достижении высокого (и хорошего) художественного результата. Как следствие, нас, с большой вероятностью, ожидает общее падение художественной культуры в разных областях. Есть риск образования своего рода разрыва, прерывания преемственности творчески-трудового становления от поколения к поколению. Старшее вырывается вперёд, а новому войти в мир профессий и проще, и сложнее: проще, потому что есть «ИИ», и сложнее, потому что высокие результаты труднодостижимы без серьезной длительной подготовки. Так устроен человек: он развивается медленно, постепенно, в отличие от быстрой и неживой машины.

Лев Тихомиров рассуждал: «Для творчества нашей природы мыслима лишь деятельность комбинатора, устроителя, демиурга, то есть мы, по своей природе, можем мыслить лишь устроение новых форм из существующего материала. Непостижимое для нас «создание из ничего» показывает нам, что Божественная природа совершенно не такова, как наша» [7, 257]. Согласно этой мысли, нет принципиального различия между человеческим и машинным творчеством, так как и то, и другое – результат комбинаторики. Но всё же: что делает особенными такие, например[4], шедевры, как икона Пресвятой Троицы преподобного Андрея Рублёва, Церковь Вознесения Господня в Коломенском и многие другие произведения искусства, несущие печать возвышенности, благородства, одухотворенности и даже святости? Это причастность человеческой рукотворной эстетики – нерукотворной Божественной и Богочеловеческой этике, Богооткровенной религии и Боговдохновенному Слову. Эстетика абсолютной мифологии как сонм символов, указующих на святых небожителей и Ангелов, на Пресвятую Богородицу и на Богочеловека Христа, и на всё чистое, прекрасное и благородное в человеческой жизни и истории – вот та сила, которая выводит человеческую «комбинаторику» за рамки «игры» и приобщает её Божественной Благодатной Жизни. Если нейросетевые творения как продолжения добрых и чистых импульсов, идущих из глубин человеческих сердец, тоже смогут дотянуться до Богопричастных символов, то будет невозможно отказать им в подлинности. Будет ли способен «ИИ» к автономному созданию таких символов – очень большой вопрос. Сам процесс начала автономии предваряется этапом человеческого водительства и научения, на котором духовность разработчиков неминуемо влияет на содержание «ИИ» и его превращение или в несущий вред «ящик Пандоры», или в полезный инструмент, не входящий в противоречия с Божьими заповедями.

Гипотеза о будущем успешном «симбиозе» человека и «ИИ» звучит оптимистично и заманчиво. Но где та грань, определяющая «верную» пропорцию человеческого и машинного, и сумеет ли человек балансировать на ней и не допустить сползания в точку невозврата: потери творческого суверенитета и тотального подчинения человеческой души техническому началу – более точному, более быстрому, не знающему усталости и боли? Где тот момент, за которым «перчатка на руке», инструмент грозит обернуться истуканом – электронным абсолютом, закабалившем давших «ему» это сделать людей в «свою» обслугу?

С наибольшей силой риски применения цифровых «умных» систем обнаруживают себя в этическом индифферентизме. Так, по сходным языковым правилам написаны и Евангелие от апостола Иоанна Богослова – и «Моя борьба» Адольфа Гитлера[5]. Духовность, нравственность, этика, мораль, аксиологический подход – всё это задается «ИИ» извне: разработчиками-людьми с помощью специальных директив. Аксиоматика их мировоззрения определяет духовно-этические координаты результатов деятельности «искусственного интеллекта».

Второй источник ценностного «самоопределения» «ИИ» – конгломерат больших массивов данных, содержащий множество противоречащих друг другу установок, парадигм, точек зрения и т.д., высказанных людьми за тысячелетия истории и аккумулированных в сети Интернет. «ИИ» может следовать пресловутой политкорректности [16], либо отражать в своих выборках/оценках/умолчаниях «страсти» и заблуждения, будучи обученным на обширном материале плодов «человеческого фактора». И тогда идея написать с помощью «ИИ» «новую библию для глобального человечества» воистину безумна!

«ИИ», безусловно, эффективен в ограниченных областях применения, имеющих прикладной характер. Но не следует впускать «ИИ» в область религиозных и нравственных решений, невозможных без участия человеческих сердца, чувств и совести. Так, легкомысленно заменять «искусственным интеллектом» священника или учителя [12]. Через живое слово пастыря рождаются верующие в духовную жизнь. Через живое слово педагога – обретают любовь к какому-либо делу, рождаются в профессии. Где живое слово – там живое рождение. Божие Слово питает человеческий дух. Попытка вторгнуться в интимно-духовную глубину рождения людей и идей грубо-экспериментальным применением цифровизации и технизации чревата катастрофой – разрывами живых связей от поколения к поколению и от наставников к ученикам. Связей, живущих в «тексте и контексте глубинного общения – общения, в которое каждый участник его вступает всем своим бытием, явным и неявным, доступным для распредмечивания и не доступным для него – в резком отличии от коммуникации, в которую включается лишь некая малая часть, лишь сообщаемая и передаваемая знаками, лишённая глубины, лишённая своей онтологии «сфера» (Генрих Степанович Батищев) [11, 544].

Заканчивая наше рассуждение, подчеркнем, что автор не является противником технического прогресса как такового. Но из всего можно сотворить кумира. Да не станет таким пан-идолом «ИИ».

Люди продолжают создавать «Красную книгу культуры». Дай Бог, чтобы её не сдали в макулатуру наши дети и внуки.

 

 

ЛИТЕРАТУРА

  1. Красная книга культуры. Red book of culture. – М.: «Искусство», 1989.
  2. Лосев А.Ф. Диалектика мифа. Дополнение к диалектике мифа. – М.: Издательский Дом ЯСК : М.: Гнозис, 2022.
  3. Лосев А.Ф. Вещь и имя. Самое само. – СПб: Издательство Олега Абышко, 2016.
  4. Лосев А.Ф. Знак. Символ. Миф. – М.: Издательство Московского университета, 1982.
  5. Лосев А.Ф. Языковая структура. – М.: МГПИ им. В.И. Ленина, 1983.
  6. Лосев А.Ф. Введение в общую теорию языковых моделей. – М.: УРСС, 2004.
  7. Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. – М.: «Москва», 1998.
  8. Троицкий В.П. Тропа и путь. – СПб: «Алетейя», 2024.
  9. Седакова О.А. Четыре тома. Том IV. Moralia. – М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2010.
  10. Рябушин А.В. Архитекторы рубежа тысячелетий. Книга первая: Лидеры профессии и новые имена. — М.: «Искусство — XXI век», 2010.
  11. Батищев Г.С. Избранные произведения. – Алматы: Институт философии, политологии и религиоведения КН МОН РК, 2015.
  12. Худиев С.Л. Искусственный интеллект никогда не заменит учителя. URL: https://vz.ru/opinions/2025/4/1/1322878.html (Дата обращения: 06.04.2025)
  13. Кудрин В.Б. Чем отличается ключ от имитации ключа? // «Академия Тринитаризма». – М., Эл № 77-6567, публ.27575, 21.01.2022. URL: http://www.trinitas.ru/rus/doc/0016/001h/00164911.htm (Дата обращения: 06.04.2025)
  14. «Лисий хвост»: 6 этапов убийства человека. URL: https://himagregat-info.ru/popular/lisiy-khvost-6-etapov-ubiystva-cheloveka-/  (Дата обращения: 06.04.2025)
  15. «Цифровая евгеника» как новый этап селекции «совершенного» человека, соответствующего эпохе доминирования «ИИ». URL: https://dzen.ru/a/Z_BKfFuQXHe1ggAJ (Дата обращения: 07.04.2025)
  16. DeepSeek ужесточила цензуру в обновлённой «ИИ»-модели R1. URL: https://dzen.ru/a/aDs7T9GUhFdfvd1Z (Дата обращения: 07.06.2025)

 

[1] Вослед названию сборника 1989 г. [1]

[2] Согласно феноменолого-диалектическому обоснованию Алексея Лосева, абсолютная мифология есть православное христианство; все остальные мировоззрения, включая католичество и протестантизм есть мифологии относительные, так или иначе усекающие и/или искажающие объективно-божественную реальность в сознании людей.

[3] Auto-Tune (или autotune) — аудиопроцессор, используемый для измерения и изменения высоты звука при записи и исполнении вокальной и инструментальной музыки. Также термин «автотюн» может обозначать любые программы для коррекции высоты тона, которые широко применяются в музыкальном мире.

[4] Привожу эти примеры православного искусства как наиболее близкие мне, нисколько не умаляя духовных достижений и в искусствах других мировоззрений. «Дух дышит, где хочет» (Ин. 3:8).

[5] Взаимосвязи темы «ИИ» и евгеники прослеживаются в публикации [15].

Loading