Бобомурод Бобоёров,
Ташкентский университет информационных технологий,
ст.преп. кафедры «Гуманитарных дисциплин»,
г. Ташкент, Узбекистан
Bobomurod Boboyorov,
Tashkent University of Informational Technologies,
Assistant of professor of the Humanitarian disciplines chair,
Tashkent, Uzbekistan
УДК 2., Б-79
«Исламский фундаментализм» как фактор обострения межнациональных отношений
Аннотация: В данной статье рассматриваются вопросы происхождения религиозного экстремизма и фундаментализма, угрозы и последствия для демократического общества, перспективы их устранения, а также проблемы светского государства и религиозных взаимоотношений, воспитания молодежи в духе общечеловеческих ценностей и культуры.
Ключевые слова и фразы: религиозный экстремизм, фундаментализм, радикальные группировки, религиозные деятели, убеждения, шариат, новшество в теология (бидъат), беспорядки, вера, доверие, фетва, джихад.
«Islamic fundamentalism» as a factor in aggravation of interethnic relations
Summary: This article describes the questions of the etymology of religions extremism and fundamentalism, threats and consequences for prospects of the democratic society to eliminate them as well as problems of the secular state, and religions relations, youth education (growing up) in the spirit of pan-human values and culture.
Keywords and phrases: religions extremism, fundamentalism, radical ethnic groups, religions authorities, disturbances, innovations of theology, chaos, faith, trust, sharia, fatwa, jihad.
«Исламский фундаментализм» как фактор обострения межнациональных отношений
В последней трети ХХ века проблема «исламского фундаментализма» стала актуальной во всем мире, где наблюдается увеличение числа религиозных групп, имеющих радикальные политические программы. Усиленная политизация религии, особенно в регионах распространения ислама, на фоне всплеска национального и конфессионального самосознания проживающих в них народов, а также распространение отдельными религиозно-политическими группировками экстремистской идеологии для достижения политических целей представляют серьезные вызовы для всего мирового сообщества.
Используя термин «исламский фундаментализм», мы считаем важным, обратить внимание на недопустимость его применения в качестве некоего универсального «политического ярлыка» к существующим в исламском мире идеологическим течениям, разнородным по происхождению и содержанию.
Кроме того, следует учитывать отсутствие единой трактовки термина «исламский фундаментализм» в научных кругах. Некоторые исследователи, например, ассоциируют его с традиционализмом, но другие противопоставляют традиционализм и фундаментализм1.
Фундаментализм – явление присуще и другим религиозным системам. Так, российский востоковед И.Алексеев отмечает, что «фундаменталистами, исходя из лексического значения слова, следовало бы назвать последователей той или иной идеологии, апеллирующих к ее базовым, фундаментальным основам и стремящихся претворить эти основы в жизнь»2. По мнению А. Абдель-Малека, «фундаментализм является постоянной чертой всех зрелых цивилизаций» в периоды возникновения перед ними ощутимых угроз либо кризисов1.
Фундаментализм — тенденция, выражающая отрицательную реакцию консервативных религиозных кругов на секуляризацию, т.е. эмансипацию науки, культуры и общественной жизни от религии. Противоположной тенденцией можно считать модернизм. Как указывает А.Кырлежев, термин «фундаментализм» восходит к ряду предпринятых некоторыми североамериканскими протестантами антимодернистских публикаций, «в которых провозглашалась верность таким традиционным вероучительным представлениям, как безошибочность Священного писания в каждой детали, рождение Христа от девы, его физическое воскресение и второе пришествие, заместительная теория искупления… Эти публикации вызвали ожесточенные споры между фундаменталистами и модернистами»2.
С нашей точки зрения, фундаменталисты, исходя из религиозных аксиом и доктрин, предлагают восстановить в мире порядок, опирающийся на авторитет религиозных догматов. В настоящее время под религиозным фундаментализмом понимается устойчивая религиозная установка или один из типов современного религиозного сознания, характерный для иудаизма, христианства и ислама, но имеющий также параллели в индуизме, сикхизме, буддизме, конфуцианстве3.
Как известно, арабским аналогом термина «фундаментализм» является термин усул ад-дин, что в строгом смысле означает «учение об основах религии». В суннитской традиции используется термин салафийа этимологически релевантный термину «фундаментализм». В традиционном исламском дискурсе категория ас-салаф ас-салихун (благочестивые предки) включает в себя три первые поколения мусульман – сподвижников Пророка (асхаб), их учеников и последователей (таби’ун) и учеников этих последних (таби’у таби’ин). Салафитами, таким образом, являются те, кто при решении религиозных вопросов апеллирует к опыту ахл ас-салаф.
Таким образом, то, что называют сегодня «исламским фундаментализмом», чаще всего объясняется как идея восстановления изначального ислама через обращение к опыту ас-салаф ас-салихун. Учитывая, что опора на первоисточники (Коран и Сунну) и опыт раннемусульманской общины является базовым императивом исламского религиозно-правового мышления, салафитом можно было бы считать мусульманина, сознательно руководствующегося в своей жизни религиозными нормами. Таким образом, термин «фундаментализм» («салафизм») в историко-культурном контексте обозначает нечто противоположное тому содержанию, которое вкладывается в это понятие применительно к современной ситуации.
Российский исследователь А.Малашенко1 рассматривает фундаментализм как «мысль», теорию, в то время как исламизм (или политический ислам), по его мнению, является практическим воплощением фундаментализма, то есть действием. В идеологическом отношении фундаменталистские организации выступают сегодня за «очищение» ислама, обвиняют в «отступничестве» официальных служителей культа, призывают к созданию «идеального» мусульманского общества, согласно Корану и шариату.
Таким образом, «исламский фундаментализм» можно определить как религиозно-политическое течение в исламе, связанное с деятельностью некоторых общественно-политических, экономико-социальных, культурно-просветительских и других группировок, использующих в своей практике лозунги, призывающие к построению государства на основе принципов «раннего ислама» (времен Пророка и первых праведных халифов)2.
Фундаменталисты, действительно, нередко считают допустимым использование экстремистских методов и насилия для достижения поставленных ими целей политического характера. Но представляется в корне неверным приравнивать «фундаментализм», как явление, в целом, к экстремизму, радикализму и, тем более, нацистской идеологии. Экстремизм в исламском мире находит выражение в бескомпромиссном осуществлении намерений внедрить «истинный ислам» в политику и повседневную жизнь общества. Это совокупность социально-политических идей и действий некоторых фундаменталистских сил, направленных на коренное изменение общественных институтов или политической системы общества в целом. В этой связи, американский историк проф. Мэри Хабек считает такие термины, как «исламский фундаментализм» или просто «исламизм» слишком расплывчатыми. Она отмечает, что в научной и специальной литературе исламистами называют «активных сторонников возрождения и реформирования мусульманской религии, которое могло бы привести к ее возвращению к политической власти. Однако исламизм не представляет собой ни организационно, ни идейно однородного движения. Под это определение подпадает великое множество групп, которые очень по-разному представляют себе свои конкретные задачи и методы достижения своих целей»2.
К числу организаций, использующих в целях захвата политической власти такие методы ведения борьбы, которые выходят за рамки законных, с точки зрения международного права1, можно отнести, например, следующие фундаменталистские движения и группировки: в Египте — «Гамаа исламия», «Джихад ислами»; в Иордании — «Воины Аллаха»; в Йемене — «Ал-ислах»; в Саудовской Аравии — «Ал-Фаджар»; в Пакистане — «Танзим даават ал-Иршад», «Харакат ал-Ансар»; в Афганистане — «Джамаа ал-афган ал-моджахедин» и «Талибан»; в Турции — «Боз курт»; на Северном Кавказе – ваххабитские группировки «Исламские джамааты», «Армия имама», ИГИЛ и др.2
Среди особенностей, которые влияют на формирование религиозных экстремистов, следует особо отметить развитие религиозного фанатизма, которому способствует вера в то, что «шахид» (мученик, погибший за веру) обязательно попадет в рай. Фанатизм активно используется всеми религиозными радикалами, которые пытаются внедрить в сознание мусульман враждебное отношение к представителям других религий. Кроме того, они используют концепции «джихада». Под этим термином в мусульманской богословской литературе понимается борьба за веру, главным образом в следующих формах: «джихад сердца» (борьба с собственными дурными наклонностями); «джихад языка» (поощрение благих дел и запрещение плохих); «джихад руки» (принятие соответствующих мер наказания в отношении преступников); «джихад меча» (вооруженная борьба с неверными)3.
Традиционным для ислама является разделение на «великий» и «малый джихад», которое восходит к одному из хадисов Пророка: после возвращения с битвы при Бадре (624 г.) он сказал: «Мы вернулись с малого джихада — к великому джихаду». Это означает, что главной для мусульман является не вооруженная борьба («малый джихад»), а борьба человека с самим собой, т.е. нравственное самосовершенствование («великий джихад»).
Но именно вооруженная форма джихада используется экстремистами в своей идеологии и деятельности. При этом, они ссылаются на некоторые аяты Корана, а также на высказывания мусульманских идеологов. В частности, пакистанский идеолог фундаментализма Маудуди пишет: «Слово «джихад» употребляется для войны, которая ведется во имя Аллаха против тех, кто является врагом Ислама… Джихад является такой же обязанностью мусульманина, как и ежедневная молитва и пост. Тот, кто уклоняется от этого, является грешником»4. Подобные идеи легли в основу лозунга джихада, то есть войны за веру, который является важнейшим в арсенале идеологических средств религиозных экстремистов.
Все исламистские фундаменталистские группировки противопоставляют истинно верующих (мусульман) «неверным», но «джихадисты» провозглашают это противопоставление вечным и абсолютным. «Джихадисты» убеждены в том, что «неверные» априори являются врагами ислама и стремятся к его уничтожению. В этой связи, сами «джихадисты» не сомневаются в своем праве вести борьбу против этого «врага». Так, последователи экстремистского крыла в ваххабизме проповедуют нетерпимость не только к представителям других вероисповеданий, но и к своим единоверцам-мусульманам, отошедшим, по их мнению, от исполнения божественных предписаний. Провозглашая себя борцами за «чистоту» веры, они считают «неверными» всех мусульман, не принимающих их учения, и требуют вести с ними священную войну. Если подавляющее большинство мусульман отвергает саму идею войны против неверных, то «джихадисты» сделали ее краеугольным камнем своей идеологии.
Исследователи отмечают, что в Коране можно найти множество фрагментов, поддерживающих такое толкование, но в них есть и сильные идеи милосердия, согласия и терпимости. Однако идеологи «джихадизма», как правило, не ссылаются на эти аяты Корана, признавая единственно правильным свои интерпретации. Они не только считают, что Коран содержит полные ответы на все вопросы человеческого существования (это общая точка зрения исламских фундаменталистов), но и утверждают, что эти ответы однозначны. Таким образом, «джихадизм» отвергает плюрализм взглядов и необходимость мирного достижения согласия со своими оппонентами. Тотальное отрицание всех «чужих» идеологий и ценностей является их характерной чертой.
Религиозные экстремисты («джихадисты») не единодушны в определении главных препятствий на пути к созданию «глобального исламского миропорядка». Часть из них считают основным «злом» существование секуляризованных мусульманских обществ и государств, которые стремятся к сотрудничеству с Западом вместо того, чтобы бороться за создание «всемирного халифата» (Турция, Египет, Пакистан, Иордания др.). Другие полагают, что им необходимо вначале максимально ослабить западные государства, чтобы они не поддерживали «светских правителей» в мусульманских странах, а затем сосредоточить свои силы на завоевании власти в отдельных государствах и сделать их плацдармом для расширения своего влияния в мире.
Как отмечает М.Хабек, носители подобных взглядов, такие как радикальная фундаменталистская организация «Ал-Каида», считают, что борьба против Запада является частью извечного «противостояния добра и зла» и считают себя исполнителями божественной воли. При этом, подлинно правоверными мусульманами они считают только своих единомышленников.
Носители подобных взглядов, такие как радикальная фундаменталистская организация «Ал-Каида», считают, что борьба против Запада является частью извечного «противостояния добра и зла» и считают себя исполнителями божественной воли. При этом, подлинно правоверными мусульманами они считают только своих единомышленников.
Многие фундаменталистские группы, в частности представители ваххабизма, придают исключительно большое значение мирным средствам расширения своего влияния в мусульманском мире. Они создают центры пропаганды, бесплатные учебные заведения, строят телерадиоцентры, расширяют миссионерскую деятельность среди населения, выпускают религиозную литературу на различных языках. Однако даже в самой Саудовской Аравии, родине ваххабизма, существует религиозное экстремистское антиправительственное «подполье», враждебно настроенное к режиму и прибегающее к террору. Активность этих радикальных фундаменталистов в зависимости от обстановки может повышаться (например, во время войны в Афганистане, военных действий в зоне Персидского Залива, в Ираке, Ливане, Палестине и др.). В то же время, саудовские власти и поддерживающие их «традиционалистские» ваххабитские круги, проводят довольно эффективные комплексные акции против экстремистов, включая идеологическую работу1.
Носителями традиционного сознания являются представители официального духовенства, часто поддерживающие правящие режимы. Модернисты же стремятся реформировать, приспособить нормы ислама к нуждам современного развития, отбрасывая или замалчивая одни положения и развивая другие, чтобы сделать свое вероучение «конкурентоспособным» в новых конкретно-исторических условиях2.
Таким образом, исламский фундаментализм как религиозно-политическое течение был обусловлен объективными и конкретными причинами исторического развития арабо-мусульманских стран. Его идеологи сумели создать такие концепции, которые была понятны самым широким слоям населения, но одновременно импонировали интеллектуальным запросам национальной интеллигенции, разочаровавшейся в ходе исторического развития их стран.
Радикальные исламские фундаменталисты трансформировали идеи и лозунги панисламизма и реформаторов, провозгласив своей целью создание единого «идеального государственного образования», объединяющего всех мусульман и базирующегося на идее «исламского возрождения» — усиления роли ислама во всех сферах жизни общества.
Роль ислама в политике, экономике, законодательной системе, образовании и практически всех других сферах жизни превратилась в актуальный вопрос в общественных дебатах практически во всех мусульманских странах. Особенно остро в общественно-политических дискуссиях в мусульманских странах поднимались проблемы неэффективности большинства мусульманских правительств, провала националистических идеологий, разочарования в западных ценностях и стремления к определению собственной идентичности.
Современные тенденции показывают, что исламский фактор продолжает оказывать интенсивное воздействие на формирование политической ситуации в различных регионах. На усиление этого влияния указывает характер внутриполитического развития в Египте, Турции, Судане, Алжире, Пакистане, Малайзии, Индонезии и других мусульманских странах. О возрастании исламского фактора в политике свидетельствуют политические и этно-религиозные процессы в Афганистане и Ираке в условиях продолжающегося в них противостояния. Расширяется и география распространения ислама и различных исламистских движений, в том числе вследствие значительных потоков мигрантов из арабских и азиатских мусульманских стран в Европу, США, Канаду, Австралию.
Многие принципы, лежащие в основе реформаторского движения в исламе, послужили идейной основой формирования того радикального фундаментализма, который представляет подлинную угрозу существованию многих государств, что не может не вызывать глубокую озабоченность общественности.
1 См.: Ярлыкапов А.А. Исламский фундаментализм на Северном Кавказе: к постановке проблемы // Бюллетень Центра социальных и гуманитарных исследований Владикавказского института управления и Владикавказского центра этнополитических исследований Института этнологии и антропологии РАН. — № 3. — Владикавказ, 1999. — С. 5-19.
2 Алексеев И.Л. Цивилизационные параметры исламского фундаментализма: к постановке проблемы. – Профи. Аналитическая группа: Стратегия, Азия, Восток, Россия. — http://profi.gateway.kg/alekseev.
1 Abdel-Malek Anouar and Anisuzzaman (eds). Culture and Thought: The Transformation of the World. — Palgrave Macmillan, 1984. – 105 pp.
2 См.: Кырлежев А.И. Религиозный фундаментализм // Новая философская энциклопедия. — Т.4. — М.: Мысль. 2001. — С. 280-281.
3 См. интересные фундаментальные исследования по этому вопросу в сборнике: Религия и глобализация на просторах Евразии (под ред. А.Малашенко и С.Филатова). – Московский центр Карнеги. – М., 2005. – 343 с.
1 См.: Малашенко А.В. Неприятие фундаментализма как его зеркальное отражение // Независимая газета. – М., 1997. — 25 декабря.
2 Праведные халифы (араб. ал-хулафа’ ар-рашидун) (632–661) – халифы Абу Бакр, Умар, Усман и Али, которые после кончины пророка Мухаммада в течение почти 30 лет возглавляли мусульманскую общину и еще при жизни пророка принимали участие в деятельности общины, а также были связаны с пророком узами кровного родства или брака. В последующие столетия период правления праведных халифов называли «золотым веком» ислама, когда процветали «изначальные мусульманские добродетели», а самим халифам присвоили титул «ар-рашидун» – «идущие праведным путем», чтобы отличить их от тех, кто пришел к власти в разных провинциях некогда единого мусульманского государства.
2 Habeck M. Knowing the Enemy: Jihadist Ideology and the War on Terror. — School of Advanced International Studies, Johns Hopkins University. — New Haven : Yale University Press, 2006. – 243 p.
1 См.: Исламский экстремизм и фундаментализм как угроза национальной безопасности: Научный отчет. — М.: РИСИ, 1995.
2 Подробную информацию о таких группировках дает российский исследователь А.Игнатенко. См.: Игнатенко А. Эпистемология исламского радикализма. // Религия и глобализация на просторах Евразии. – под редакцией А.Малашенко и С.Филатова. – М.: Московский центр Карнеги, 2005 г. – С. 176-222.
3 См.: «Джихад» // Ислам: Энциклопедический словарь. – М.: «Наука», 1991.
4 Маудуди, Абу-л-‛Ала. Образ жизни в исламе — М., 1998. — С. 44.
1 См.: Yehoshua Y. Reeducation of Extremists in Saudi Arabia // MEMRI Inquiry and Analysis Series. — No. 260. – January 18, 2006; Saudi Al-Qaeda Terrorists Recount Their Experiences in Afghanistan on Saudi TV and Arab Channels // MEMRI Inquiry and Analysis Series. — No. 1042. – December 7, 2005.
2 Там же.
