Лосев Алексей Федорович. Ответы на вопросы «Правды» о культуре и личности

Лосев Алексей Федорович

доктор филологических наук

Losev Alexey Fedorovich

Full Doctor (Philology)

E-Mail: vicpetro@pochta.ru

УДК – 164.043.5

Ответы на вопросы «Правды» о культуре и личности

Аннотация: Публикуется текст беседы с А.Ф. Лосевым (1893–1988), выполненный в форме интервью для газеты «Правда» (запись 1984 г.). В беседе затрагивалась разнообразная тематика и получали характеристику: античный тип культуры; отношение к прогрессу развития цивилизации и, в частности, научно-техническому прогрессу; идеал чистого мышления как руководства к действию; проблемы воспитания молодежи.

Ключевые слова: античная культура, вещевизм, личность, прогресс цивилизации, чистое мышление, идеал, свобода.

 

Answers to “Pravda” newspaper about culture and identity

Abstract: Here is the text of conversation with A.F. Losev (1893-1988), made in the form of interview for the newspaper “Pravda” (recorded in 1984). Various subjects were touched on during the interview and they also obtained characteristics: antique type of culture; relation to the progress of civilization and, in particular, scientific and technical progress; ideal of pure thought as a guide for acting; problems of youth education and bringing up.

Keywords: antique culture, veschevizm, personality, the progress of civilization, pure thought, ideal, freedom.

Ответы на вопросы «Правды» о культуре и личности

 

Вопрос. Вы уже не раз давали интервью по различным интересным вопросам философии и филологии. Таковы интервью в посвященном Вам сборнике (Алексею Федоровичу Лосеву. К 90-летию со дня рождения. – Тбилиси, 1983, с. 142–155) и в журнале «Вопросы философии» (1984, № 1, с. <144–149>). Позвольте и нам задать несколько вопросов. Прежде всего, нас интересует, как Вы понимаете современное использование марксистско-ленинской теории в гуманитарных науках и особенно в той области, где Вы работали больше всего, а именно, в области античной культуры.

Ответ. Я считаю, что уже давно прошло то время, когда работники в этой области ограничивались только приведением цитат из основоположников марксизма-ленинизма. Эта замена реального исследования одними цитатами производит на меня сейчас самое тяжкое впечатление. Везде пишется и говорится, что античная культура, уходя своими корнями в общинно-родовую формацию, развивалась в пределах рабовладельческой формации. Это говорится правильно. Но скажите, пожалуйста, какая связь Гераклита или Демокрита с рабовладением и почему на основе той же самой рабовладельческой формации развиваются такие различные и даже взаимно противоречащие системы, как эпикуреизм, стоицизм или скептицизм? Что касается меня, то я, по-видимому, впервые стал рассматривать раба именно так, как он тогда рассматривался, т.е. как вещь и вовсе не как полноценную личность, и рабовладельца – не просто как человеческую личность, а как такую, которая ограничена эксплуатацией рабского населения. Поскольку же философия всегда стремится к предельным обобщениям, то вот в античном сознании и возникал, в качестве последнего обобщения, вещественный космос, т.е. чувственно-материальный космос с Землей посредине и со звездным небом как вещественной границей этого космоса. Никто, кроме меня, не связывает античный чувственно-материальный космологизм с рабовладением, и никто, кроме меня, не объясняет античного космологического безличия именно тем безличием, которое лежит в основе рабовладельческого способа производства. У нас часто говорят, что античные философы – это стихийные материалисты. Но почему? Никому и в голову не приходит вспомнить, что сама экономическая основа античного мира, а именно, рабовладение, возможна только на основе понимания раба как вещи и рабовладельца как организатора подобного рода вещей. У нас говорят о борьбе идеализма и материализма в античности. Но никто не принимает во внимание того, что оба этих направления базировались в античности на вещественно-телесном понимании мира и человека и поэтому оба обладали созерцательным характером, чуждым всяких вопросов о принципиальном переделывании действительности.

 

Вопрос. А боги и вся знаменитая античная мифология?

Ответ. Но вы же хорошо знаете, и об этом часто говорится, что античные боги являются результатом обожествления сил природы и природного человека. Но из этого я делаю вывод, что боги созданы в античности не для опровержения чувственно-материального, т.е. видимого и слышимого космоса, но для его обоснования. Античные боги, управляющие телами или другими областями чувственно-материальной действительности, играли в античности такую же роль, какую у нас теперь играют законы природы. Они не опровергают чувственно-материальную действительность, но, наоборот, оправдывают и оформляют ее. Заметьте, что в античности не боги создают мир, а, наоборот, Земля порождает из себя всех богов и людей. Кроме того, боги, которые ссорятся и дерутся между собою и на своем Олимпе и на земле, нисколько не страшны для античного вещественного космологизма. В основе античного мировоззрения все равно оставался непреложным чувственно-материальный, видимый и слышимый звездный космос с его вечно правильным движением, которое для всех античных философов было образцом и идеалом во всех проблемах мира и человека.

 

Вопрос. Но не думаете ли Вы, что подобного рода рассуждение может слишком снижать все достижения античной культуры и философии?

Ответ. Да, такого рода анализ античной культуры, конечно, вскрывает ее внеличностный характер в сравнении с последующими культурами, основанными, наоборот, на слишком большом выдвижении вперед именно принципа личности. Однако навязывать античной культуре чисто личностные или общественно-личностные идеалы – это значит модернизировать античность или, говоря точнее, ее христианизировать. На Западе часто превозносили античную культуру до таких размеров, что начинали находить в ней проблематику абсолютного духа. Но никакого абсолютного духа античность не знала, и в ней не было даже подобного рода терминологии. Абсолютен там был не дух, но чувственно-материальный космос, в котором и находили все признаки абсолютного духа. Но это – не абсолютный дух. Это – абсолютизированная вещь, как того и требовала рабовладельческая формация. И эта вещь тоже вызывала восторги, иной раз даже создавала у человека какое-то мистическое к себе отношение. Но все-таки в своей основе это была именно внеличностная вещь, чувственно воспринимаемая материя и чувственно оформленная природа. Для самих античных людей небесный свод как раз и был пределом философских чаяний; и он воодушевлял тогдашних мыслителей нисколько не меньше последующих, уже более личностныхабсолютов. Да, кроме того, разве вы считаете рабовладение такой идеальной формацией, что и все ее мировоззрение тоже нужно считать совершеннейшим, как это часто и считалось в буржуазно-капиталистической Европе? С моей точки зрения, в истории до сих пор еще не было такой общественно-исторической формации, которую можно было бы считать окончательным совершенством. Античность страдала рабовладельческим вещевизмом, поскольку вещь еще не есть вся человеческая личность, а только один из ее моментов. Ну, а субъективизм большинства буржуазно-капиталистических концепций – разве не есть тоже уродство и тоже односторонность, поскольку человек вовсе не есть только человеческий субъект, но реально он возможен только как член общества и только как представитель определенной исторической эпохи? Поэтому я вовсе не хочу снижать значение античной культуры, поскольку все классовые культуры тоже всегда односторонни и тоже уродливы.

 

Вопрос. Итак, если я Вас правильно понимаю, у Вас получается сниженная картина античной культуры именно в результате понимания этой культуры как основанной на вещественной интуиции. Но тогда получается, что античная культура лишена идеального совершенства ввиду лежащего в ее основе материализма. Как же тогда быть? Ведь мы тоже материалисты?

Ответ. Мы – материалисты вовсе не в античном смысле этого слова. В основе античной культуры лежит интуиция, не способной действовать по своей личной и разумной инициативе. В основе же нашего материализма лежит не интуиция вещи просто или тела просто и не интуиция безлично и безынициативно действующего человека. Мы исходим из интуиции сознательно и творчески действующего, трудового общественного человека. Конечно, в наших интуициях обязательно есть нечто телесное, вещественное и вообще материальное. Но все это для нас только подчиненный момент в нашей основной интуиции, исходящей из понимания значимости творческого труда, который не созерцает действительность, а переделывает ее. С такой точки зрения античный материализм является для нас чем-то чересчур созерцательным и чем-то чересчур мертвенным. А так оно и должно быть, поскольку основными факторами античной культуры были рабы и рабовладельцы.

 

Вопрос. Но если Вы считаете, что все известные нам исторические культуры были односторонни, то надеетесь ли Вы на то, что дальнейшее культурное развитие человечества даст более утешительные результаты?

Ответ. В отношении этих надежд я чувствую в себе какую-то трезвость и довольно ощутимую для меня сдержанность. Кант говорил, что действительность не может погибнуть естественно, поскольку в естественных законах жизни нет никакого указания на ее возможную гибель. Но она не может погибнуть и сверхестественно, потому что иначе пришлось бы допустить какое-то более могучее существо, чем сама действительность, которое вдруг уничтожило бы эту действительность как плохую, подобно столяру, уничтожающему им же самим неудачно сделанную табуретку. Ни естественно, ни сверхестественно мир погибнуть не может. Он, говорит Кант, может погибнуть противоестественно, а именно, в том случае, когда сами люди поставят себе самые безумные цели и начнут их всерьез осуществлять[1]. Однако вы же сами хорошо знаете, что в настоящее время человечество изобрело такие уничтожающие средства, которые в несколько минут могут превратить всю нашу планету в дым, в пар, в хаотическую туманность. Уверены ли вы в том, что никогда не найдется такой группы безумцев, которые захотели бы превратить земной шар в хаос неизвестно чего? Я в этом не очень уверен.

 

Вопрос. Так значит, Вы хотите бороться с прогрессом цивилизации?

Ответ. Я хочу бороться с безумными крайностями буржуазно-капиталистической цивилизации, которая действительно летит сейчас на огонь и испытывает наслаждение от этой гибели подобно тому, как букашки летят на горящую свечу и испытывают наслаждение при своем сгорании в огне этой свечи.

 

Вопрос. Мне кажется, это Ваше рассуждение является началом ответа еще и на другой вопрос, который мы хотели Вам поставить. Именно, нас интересует, как Вы относитесь к спору «физиков» и «лириков» и как Вы оцениваете нашу современную молодежь.

Ответ. Вы совершенно правы. Спор так называемых физиков и лириков, имевший у нас место несколько лет назад, представляется мне бессодержательной и пустейшей забавой. И науки о природе, и науки о культуре достигли сейчас такого небывалого развития, что смешно и спорить о преобладании здесь одних наук над другими. Спор этот представляется мне дилетантской обывательщиной и праздной забавой. Гораздо важнее тот вопрос, который я сейчас затронул и который действительно должен занять место этой обывательщины. А именно, больше всего важен здесь вопрос о направлении науки вообще и даже цивилизации вообще. Важен вопрос о том, куда деваться от всех этих небывалых открытий и изобретений в области науки и техники. Раньше всегда считалось аксиомой участвовать в безусловном и ничем не ограниченном прогрессе науки и техники. Противников этого абсолютизирования научно-технического прогресса зачисляли прямо в ряды консерваторов, реакционеров и еще хуже того. Но в настоящую минуту от этого научно-технического абсолютизма действительно становится страшно. Конечно, очень хорошо долететь до Луны, походить по ее поверхности и невредимо вернуться опять на Землю. Но зачем же придумывать средства для мгновенного уничтожения целых городов и стран и даже целых народов? Мне кажется, необходимо принимать всякие меры против такого безумия.

 

Вопрос. То есть Вы хотите приостановить развитие техники?

Ответ. Я хочу приостановить безумие.

 

Вопрос. Но как же это сделать?

Ответ. Безумию противоположен разум. Но разум есть мышление, а мышление есть жизнь чистой мысли. Нужно воспитывать в людях чистое мышление, любовь к глубине и красоте самой мысли. Я это пытался доказать в одной маленькой статейке «Сокровище мыслящих» (Студенческий меридиан, 1982, № 4). Чистая мысль успокаивает человека, делает его здоровым не только психически, но и физически, ободряет его для работы и ставит ему человечески достижимые цели. Все это раньше называлось идеализмом, причем идеализм здесь понимался как весьма дурная философия. Если вы и сейчас считаете меня дурным идеалистом за проповедь спокойного умиротворяющего и отрезвляющего мышления, то сказать вам на тему о техническом прогрессе больше уже нечего. Если буржуазно-капиталистический накал в изобретении средств для массового уничтожения вы считаете нормой технической цивилизации, то разговаривать мне с вами не о чем.

 

Вопрос. Но то, что Вы сказали о чистом мышлении, это, согласитесь, уже, во всяком случае, есть идеализм. Как же быть?

Ответ. У нас под мышлением часто понимают деятельность, совершенно оторванную от всякой действительности, т.е. как механическое ее отражение. Такое мышление действительно было бы уродством, если бы оно было возможным. Но это невозможно, потому что мышление есть не какое-то частичное и ублюдочное отражение действительности, но отражение всестороннее. А это значит: если действительность развивается, то и мышление развивается; и если действительность есть творчество нового, то и мышление всегда есть тоже творчество нового; и если действительность всегда сама себя всегда сама себя переделывает для достижения новых форм, то и мышление всегда само себя переделывает для достижения новых форм; и если каждая вещь и событие в действительности не существует в абстрактной изоляции, но является всегда зарядом, методом, скрытым планом и программой всех последующих результатов этих вещей и событий, то и чистое мышление есть тоже не что иное, как планирование действительности. Чистое мышление только тогда чисто, когда оно является руководством к действию. Чистое мышление только тогда чисто, когда оно имеет в виду свое практически-техническое осуществление. А иначе разговоры о том, что мышление есть отражение действительности, являются пустым и бессодержательным занятием. Кто хорошо мыслит, тот хорошо действует. А кто хорошо действует, тот, значит, тайно или явно продумал до конца цель своего мышления. Математика, исходя из тех или других эмпирических данных астрономии, составляет и решает свои собственные уравнения при помощи чистейшего математического мышления; но в результате оказывается, что практическое применение этих чисто мыслительных математических операций формулирует то или иное состояние неба в будущем и даже открывает целые новые планеты. Вот что значит чистое мышление, если оно развивается по чисто мыслительным законам.

 

Вопрос. Но тогда мне кажется, что этим самым Вы затрагиваете и вопрос о нашей молодежи.

Ответ. Да, затрагиваю. Но прежде чем говорить о нашей современной молодежи, вы должны учесть, что эта молодежь не переживала мировых катастроф, не переживала двух мировых войн и не переживала международной революции. Это, конечно, делает ее во многих отношениях легкомысленной, ненадежной, склонной к мечтательству и лишает крепких общественно-политических основ. Зато умственное настроение такой молодежи менее связанно, более восприимчиво и отзывчиво и более склонно к выработке объективно правильного мировоззрения. Но это-то и заставляет меня, как старого педагога, насаждать в этих умах более здравое отношение к действительности и вместо безрассудного техницизма верить в более умиротворенные человеческие идеалы. И вообще я не знаю, как жить, если вы отнимите у меня и моих воспитанников веру в полную возможность и даже необходимость для человечества наступления бесклассового общества. Еще Гегель понимал смысл всего исторического процесса как тайное или явное стремление к свободе. Я не знаю, как жить, если не мыслить всеобщего освобождения человечества как от всех неожиданностей природы, так и от всякой злобы внутри человеческого общества. Пусть где-то там изобретают средства для массового уничтожения человечества. А я и мои ученики все-таки верим в наступление всеобщего мира и свободы. Чистое мышление, честно проводимое до конца, только об этом и говорит. Я убежден, что воспитанная в этом духе молодежь уже не будет лезть на огонь как бабочка на горящую свечу, а будет считать, что силой самой истории наступает полное разочарование в целесообразности вечных войн и вечного приготовления к войне. Человечество скоро осознает, что это просто невыгодно.

 

Вопрос. В заключение нас интересует вопрос уже чисто личного характера. А именно, мы знаем, что в течение многих лет Вы пишете много разных научных работ, их печатаете и в то же самое время страдаете тяжелой болезнью глаз, лишающей Вас возможности самому читать и писать. Как это происходит?

Ответ. Это происходит очень просто и – тоже при помощи чистого мышления. То, что я сам не пишу, а диктую секретарям, в этом нет ничего особенного, поскольку многие писатели даже с нормальным зрением предпочитали диктовать свои произведения. То, что для исследования какой-нибудь темы требуется ознакомление с большим количеством отечественной и зарубежной литературы – это тоже ясно; и то, что эту литературу читают мне мои секретари, а не я сам, тоже не представляет собой ничего особенного. А вот в чем действительно заключается трудность – это продумывание изученной мною темы до самого конца, продумывание в полном уединении и до такой степени подробности, что на другой день я могу диктовать своим секретарям почти готовый текст. Многие удивляются, как это я могу диктовать трудный текст прямо набело. Но удивляться здесь нечему, если принять во внимание постоянный у меня напор и постоянный, я бы сказал, фонтан чистого мышления. В этом смысле я неизменно считаю себя молодым. Если хотите быть вечно молодыми, используйте методы чистого мышления, практическое осуществление которого возникает само собой. Я потому долго живу, что неустанно размышляю. Я потому так много напечатал, что всегда верил то ли в неизменную вечную молодость, то ли во всегда молодую вечность[2].

 

Комментарий

 

Работа публикуется впервые по рукописи из архива А.Ф. Лосева. Помещаемое здесь «интервью»было записано, вероятно, летом 1984 года (рукопись не датирована, и о времени создания текста косвенно можно судит по газетам, в которые рукопись, по обыкновению, была обернута для хранения в архиве), однако в полном виде не было напечатано. В газете «Правда» от 17 января 1985 года состоялась публикация совсем другого материала – «Дерзание духа: Разговор с интересным собеседником»; в беседе участвовали и задавали вопросы корреспонденты Н.А. Мишина и Ю.А. Ростовцев. В этой публикации из упомянутой работы был использован, в несколько ином изложении, только один сюжет, связанный с критикой «прогрессизма» современной цивилизации.

В более полном виде, при существенной редакционной переработке, данное «интервью» под тем же заголовком «Дерзание духа» было помещено Ю.А. Ростовцевым в одноименный сборник интервью и записей бесед с А.Ф. Лосевым: «Дерзание духа», М.: Прогресс, 1988. – С. 287–297.

Следует отметить, что публикация беседы с некогда опальным философом в центральной партийной газете имела вполне символический характер: в новейшей отечественной истории наступала тогда пора «перестройки». А предыдущее упоминание имени Лосева в газете «Правда» приходилось на весну 1930 года, когда статья А. Сараджева «Против поповско-идеалистической реакции» («Правда» от 14 мая 1930 года – то была «разгромная» рецензия на первые семь книг лосевского «восьмикнижия» 1927–1930 гг.) завершала обширную кампанию травли философа в советской печати, сам же А.Ф. Лосев уже был к этому времени арестован, – после выхода в свет его книги «Диалектика мифа».

 

Публикация А.А. Тахо-Годи,

подготовка рукописи к публикации,

постраничные примечания и комментарий В.П. Троицкого.

Публикация подготовлена при поддержке РГНФ, грант № 14-03-00376.

[1] А.Ф. Лосев излагает некоторые идеи трактата И. Канта «Конец всего сущего» («DasEndeallerDinge», 1794).

[2] Эту мысль А.Ф. Лосев развивал в другом своем обращении к молодежи: «О вечной молодости в науке» («Студенческий меридиан», 1984, № 5).

620 просмотров всего, 1 просмотров сегодня